Зажмурившись, Курочкин ринулся в узкую щель между сетками и стеклянным мечом - и преодолел препятствие. Карточный домик слабо зазвенел остатками сеточного панциря, но устоял: видимо, был у этой конструкции некий запас прочности, и Дмитрий Олегович, поколебав шалаш, не сумел его развалить. На бегу Курочкин понадеялся, что чейнибудь следующий пробег сможет окончательно нарушить равновесие; падение сетки на фуражку с мертвой головой сильно бы затруднило преследование. Прыгая через штабель картонных ящиков неизвестного назначения, Дмитрий Олегович невольно прислушался - не огласится ли подвал внезапным грохотом и криком "Доннерветтер!", но бегущий по пятам фашист, похоже, сумел преодолеть препятствие без слышимых потерь. Топанье позади заметно приблизилось. Участь Гаврилы-почтальона вновь угрожающе замаячила на курочкинском горизонте. В полумраке подвала взгляд Курочкина поспешно выхватывал полузнакомые предметы в поисках убежища. Дряхлый сундук (мелковат!). Гора битого кирпича. Залежь пластмассовых емкостей из-под "Пепси" (новое поколение выбрало, выпило и выбросило). Скелет рояля, поставленного на попа. Связки журналов, от пола и до потолка... О! Это же его "Органическая химия"! Значит, здесь неподалеку примостился фен-великан - приют для одинокого беглеца, где можно спрятаться и конспиративно отдышаться. Где же яйцо? Где? Неужели кто-то посягнул на это ржавое железо?..
К счастью Курочкина, половинка металлического яйца оказалась на месте и даже не скрипнула, когда Дмитрий Олегович заскочил внутрь и поджал ноги. Теперь главное - не издать ни звука. Тут достаточно темно, чтобы преследователь мог заметить тайник: авось проскочит мимо, и тогда... Курочкин перевел дыхание и поскорее его затаил. Тишина. Лязганье внезапно замолкло. Звуки и шорохи исчезли. Топанье прекратилось. Тищина.