Последний из вопросов особенно мучил Дмитрия Олеговича, пока тот несся что есть сил по длинному подвальному коридору, хлопая шлепанцами и слыша за спиной топанье сапогов. Лишь знание географии подвала еще как-то позволяло Курочкину держать дистанцию, вовремя сворачивать то направо, то налево и брать барьеры, состоящие из труб. На бегу трудно было размышлять о нескольких вещах одновременно, поэтому Дмитрий Олегович предпочел оставить на потом сам факт появления в его родном подвале выходца из прошлого. Появился - значит, появился. Может быть, дверь перепутал, улицу, город и век. Может, дело происходит у нас, а фашист - переодетый. Останавливаться и выяснять детали было бы явно не ко времени. Опереточный мундир не исключал настоящего оружия. Курочкину вовсе не хотелось повторять подвиг письмоносца Гаврилы, который в похожей ситуации остался на месте, начал выяснять, почему да отчего, - и был сражен пулей фашиста. "Я вам не Гаврила, - думал на бегу Курочкин, стараясь победить одышку, - я и не в таких передрягах побывал... О, черт, как сердце колотится!.."
Откуда-то справа послышалось тихое лязганье, и Дмитрий Олегович поспешно свернул в очередной левый закоулок, на ощупь отыскивая проход в груде всевозможного хлама. После того как признал поражение пожарный инспектор, подвал курочкинского дома окончательно превратился в катакомбы.